День в истории Колымы вторник 24 января

В январе 1960 года в Магадане сдан в эксплуатацию многоэтажный дом со встроенной аптекой на ул. Коммуны.
г.Магадан - численность населения 102,7 тыс. человек. Расстояние до Москвы - 7100 км
 
 

На главную » Магадан » » Нина Вайшвиллене. Документальная повесть "Судьба и Воля"

 

Колымская литература

Нина Вайшвиллене. Документальная повесть "Судьба и Воля"
 

Нина Вайшвиллене. Документальная повесть "Судьба и Воля"
 

Версия для печати    Отправить сообщение об ошибке

 
 
Об авторе и книге

Воспоминания о пережитом Н. А. Вайшвиллене писала несколько лет. Она не профессиональный литератор, поэтому предлагает читателю простой человеческий рассказ, без прикрас и преувеличений, о сибирских и колымских лагерях, через которые ей было суждено пройти.

Судьба этой мужественной женщины похожа на тысячи судеб таких же, как и она, пострадавших несправедливо по политическим мотивам в годы сталинского террора. Однако, как говорится, горе у каждого свое, это счастье у всех одинаково.

Нине Антоновне на своем веку пришлось увидеть и то, и другое. Правда, счастья в этой жизни ей досталось намного меньше, чем невзгод.


Но она не клянет судьбу, по-прежнему, как и в тяжелую годину, не унывает и благодарит лишь Бога за то, что выжила в годы лихолетья.

Сегодня Н. А. Вайшвиллене живет в Магадане вместе с дочерью и внучкой, которые относятся к ней с большим вниманием и заботой, здесь прошла большая часть ее жизни. Несмотря на свой преклонный возраст, Нина Антоновна чувствует себя хорошо, много читает, занимается рукоделием (вышивкой), иногда рисует и переписывается со многими бывшими узниками лагерей эпохи сталинизма. Активно поддерживает тесную связь и с Ягоднинским обществом "Поиск незаконно репрессированных". Передала ему около ста фамилий бывших политических заключенных колымских и сибирских лагерей, с которыми была лично знакома.

Несколько ее рассказов из рукописи будущей книги в середине 90-х годов были опубликованы в ягоднинской газете "Северная правда". О Нине Антоновне неоднократно писали областные газеты "Магаданская правда" и 'Территория". Главы из этих воспоминаний публиковались в газетах и журналах и у нее на родине, в Литве.

Книгу "Судьба и воля" Нина Антоновна начала писать в начале 90-х годов, когда в стране без боязни заговорили о прошлом. И через пять лет рукопись была готова. К сожалению, издать ее тогда она не могла, оплатить стоимость полиграфических работ пенсионерке было не под силу. И все-таки Нина Антоновна надеялась, что ее труд увидит свет. Вместе с дочерью ей удалось собрать деньги лишь на 50 экземпляров, которые были выпущены Магаданской областной типографией в начале 1998 года. Один экземпляр она подарила и Ягоднинскому обществу "Поиск незаконно репрессированных".

А через год общество "ПНР" выиграло грант в фонде Сороса и предложило Нине Антоновне переиздать ее воспоминания большим тиражом. С разрешения грантодателя часть полученных денег была пущена на оплату издания этой скромной книги.

И. Паникаров,
председатель Ягоднинского общества "Поиск незаконно репрессированных"


К читателю

В канун семидесятилетия Василия Макаровича Шукшина по центральному телевидению показывали опрос среди молодежи в возрасте примерно от пятнадцати до двадцати лет. На вопрос "Кто такой Шукшин?" из множества опрошенных только один-два человека не совсем уверенно ответили, что это писатель или режиссер, но что он написал или какой фильм поставил так толком никто и не ответил. Признаюсь, в тот момент мне стало как-то не по себе.

Память... Как порой запутаны и извилисты ее лабиринты. Как иногда причудливы и неожиданны ее всплески. Память капризна и избирательна. Память - духовная субстанция, несущая в себе опыт человечества и позволяющая цивилизациям идти вперед на пути к прогрессу. Но, увы!

Время, этот вечный и безжалостный спутник всего сущего, с неумолимой неизбежностью накладывает свой разрушительный отпечаток на память человеческую, покрывая события, факты, даты пылью веков и предавая тлену и забвению историю народов.

Кроме того, с помощью средств массовой информации, путем постепенной подмены жизненных приоритетов, культурных и духовных ценностей, посредством насаждения чуждой, выхолощенной системы образования историческую память нации можно довести до полного атрофирования.

И наконец, носителя этой памяти можно просто уничтожить физически. И это страшно. Но еще страшнее, еще опаснее просто не знать (а потому не помнить) свою историю, историю своей страны, историю своего народа. Страшно и безнравственно жить "Иванами" не помнящими родства. Это ли не цель мировой закулисы, которая все ощутимей и все явственней находит свое воплощение в еще неокрепшем, неустойчивом сознании нашей молодежи.

Но слава Богу! - рукописи не горят. Вот извечная истина. Вот почему память, запечатленная на бумаге, становится историей, неподвластной времени. Вот почему нам и особенно нашей молодежи нужны такие книги.

Откроем же, дорогой читатель, эти животрепещущие страницы, написанные человеком, женщиной, на чью долю в эпоху сталинского вандализма и мракобесия довелось долгие годы нести свой крест вдоль забора за колючей проволокой; женщиной, которая еще в молодости прошла все круги ада: видела и голод, и смерть, и холод, и унижения;

женщиной, которая, несмотря ни на что, все же сохранила в себе и чувство собственного достоинства и удивительную веру в ДОБРО, в ЧЕЛОВЕКА. Многие из нас, уважаемый читатель, конечно же, читали подобные воспоминания, авторами которых являлись и маститые, известные на весь мир писатели, и такие же простые, как автор и этой книги, люди, через чью судьбу прошла эта страшная аббревиатура - ГУЛАГ.

Но именно вера в доброту и человечность отличают эту книжку от множества других. Именно эти светлые чувства проходят красной нитью через все повествование бывшей узницы ГУЛАГа, чья вина, как, впрочем, и многих миллионов других, заключалась лишь в том, что они родились в это ужасное время.

Последуем же, дорогой читатель, за автором этих проникновенных строк, и, быть может, в конце нашего путешествия во времени Господь осенит нас своею божественной дланью. И тогда, быть может, мы придем к пониманию необходимости всеобщего покаяния, дабы очиститься нравственно, необходимости сохранить и умножить ту великую культуру, то великое наследие, ту великую духовность, которыми испокон веку гордились наши предки, и которые извечно вызывали зависть и восхищение у всех просвещенных народов; и тогда, быть может, нам станет ясно, как мало их осталось, этих живых свидетелей самых мрачных, пожалуй, страниц истории нашей многострадальной отчизны; и тогда, быть может, мы поймем, что им, чудом оставшимся в живых и сохранившим для нас и для тех, кто при

дет за нами, свои воспоминания, сегодня гораздо важнее наше уважение, наше радушие, наши улыбки, а возможно и помощь, нежели завтра - наше запоздалое раскаяние и дежурные цветы на скорбных холмиках их последнего пристанища.

Итак, уважаемый читатель, в добрый путь!

С уважением к автору,
Валерий Беляев

ОТ АВТОРА
Мне очень хочется чтобы о том, как люди тех лет несли свой крест, помнили все. Помнили и никогда не забывали. Это было время архижестокое. Там начальствовали люди, большей частью изверги по натуре, но встречались и люди хорошие, которые понимали что к чему. Очень много людей погибло. Они уже ничего не расскажут, но есть еще живые.

Они обязаны рассказывать. Больше такого не должно быть. У власти должны становиться люди здоровые телом и умом. Обязуюсь перед теми, кто возьмет в руки эту книгу, что писать буду только правду и то, что видела своими глазами. Не прибавляя и не умалчивая, только так, как было. Поскольку Богом было дано мне выжить, остаться живой, то я благодарю Его за эту школу, которую мне пришлось в жизни пройти. Это очень укрепило мою мораль, веру, добавило ума. Родилась я в такую эпоху, так было нужно. На кого теперь сердиться. Теперь надо жить и помнить как все было и тех, кто там остался.

Посвящаю своим детям:
сыну Рейнгарту Вайшвилла и дочери Немуре Кочетовой-Вайшвиллайте, которая делила со мной мою участь там, за колючей проволокой, а также внукам: Анастасии, Вере, Алексею, Лаймуте и правнучке Екатерине. "Желаю, чтобы никогда им, моим потомкам, и никому в мире не пришлось пережить того, что пережила я".

ГЛАВА 1 АРЕСТ

Прошел год как воцарился мир в нашем городе, в нашей республике, в Советском Союзе. Но во многих местах было еще очень неспокойно. Все живут как-то напряженно, настороженно, друг другу не очень-то доверяя, подозревая всех. Только и слышно: там убили, там арестовали. Жизнь стала трудной, продукты в основном только в обмен на хорошие вещи можно было достать. Я работаю, имею хлебную карточку на себя, на маму и на своего маленького сыночка.

На рынке буханка хлеба стоит семьдесят рублей, а мой заработок - девяносто. Но как-то все-таки живем, меняем вещи на продукты, в основном вещи сестры Валерии, покинувшей (как потом выяснилось) страну.

Нам с мамой казалось, что нашей семье ничего не угрожает. Мы рядовые люди, никуда не вмешиваемся, поэтому нас не должна коснуться беда. Мы безропотно потеснились, когда нашу большую комнату заняли военные.

Было морозное утро 12 февраля 1946 года. Как всегда я шла на работу в горисполком, где я работала старшим инспектором в отделе соцобеспечения семей военнослужащих. Где-то в полдень меня вызвали к начальнику. Его кабинет находился на втором этаже. Когда я поздоровалась с ним, он как-то странно кивнул головой и, отводя глаза в сторону, указал рукой на двух мужчин, сидевших в кабинете. Сказал, что эти люди приехали ко мне. Я очень удивилась, так как совсем не знала их. Незнакомцы предложили вместе с ними пойти ко мне домой, пообещали, что по дороге расскажут, зачем приехали и откуда. Но, увы, всю дорогу они почему-то молчали. Я была совершенно спокойна, молчаливые спутники мне внушали доверие, и я спокойно вошла в свою квартиру, пригласив гостей. Мама ожидала меня обедать, и стол был почти накрыт. Лишь закрыв за собой дверь в квартиру, мои спутники представились. Оказалось, что они сотрудники МГБ. Предъявили ордер на обыск и приступили к работе, а нам с мамой указали место, где мы должны были находиться. Мама раньше меня поняла что происходит, шептала что-то мне и дрожала. Мы обе не могли понять, что ищут в нашей квартире. Думали, что какие-либо спекулятивные товары. Гости же что-то откладывали в сторонку, я заметила книгу "История артиллерии", которую подарил мне один военный, живший у нас на квартире, на день рождения. Забрали (видимо, им нужна была) пачку бумаги (ватмана) и кошелек, украшенный множеством значков. Начали описывать вещи. Мама, понимая в чем дело, начала указывать, где вещи мои, а где ее. Но на нее оскалились, и она замолчала. А я, "непуганая ворона", не волновалась, успокаивала маму: мол, не волнуйся, пусть ищут что хотят, ведь ничего недозволенного у нас нет. Все думала "они же добрые", не может быть ничего плохого, это какая-то ошибка. Сейчас они уйдут. Но они не ушли, а предложили мне пойти с ними. И я пошла, как оказалось, навсегда. Все получилось очень просто и так быстро, что я не успела даже толком осознать, что случилось. Не поняла, что моя прежняя жизнь кончилась и что начнется другая, чужая, полная тревог и бедствий. Глупая, я тогда и не знала, что можно быть без вины виноватой.

Больше я в этом доме и в этих комнатах никогда не была. Только спустя 40 лет довелось побывать в этих местах, но войти в дом я не решилась, все было таким чужим.

После обыска и переписи вещей гости предложили мне одеться и идти с ними. Маме сказали, что я скоро вернусь. Однако проститься с сыном разрешили. Малышу было тогда три с половиной года. Он все время молчал и внимательно смотрел на пришедших. Когда я взяла его на руки, он очень крепко обнял меня и тихо, каким-то дрожащим голоском прошептал: "Я буду ждать тебя, мама". Мое сердце сжалось в комок. Я поцеловала сына, плачущую маму и пошла с "кагэбистами", совсем еще не понимая куда.

Шли молча. Я чувствовала себя оскорбленной, униженной и сердилась на этих людей. Один из них нес под мышкой свернутый в рулон ватман, другой - в левой руке нес книгу. Я всю дорогу думала: '* Ну, разве это преступление иметь бумагу для рисования? А книга? Я ведь ее даже; не читала, что может быть там написано крамольного ? А кошелек? Правда, там было несколько иностранных значков. Но разве за это нужно вести в КГБ?"

Привели в известное всему городу здание КГБ: На втором этаже усадили возле какого-то кабинета. Сидела долго. Время от времени в дверях показывался человек, подходил ко мне, спрашивал фамилию, где работаю, где живу и что-то еще, ехидно улыбался, осматривая меня с готовы до ног. Я поинтересовалась, когда же меня вызовут к начальнику? Ответили, что скоро. Через некоторое время ввели к кабинет. Отобрали дамскую сумочку со всем ее содержимым, насильно сняли с пальца золотое кольцо, с руки - часы, а с шеи сорвали цепочку с медальоном внутри которого я хранила волосы своего сына и мужа. У меня в этот миг кольнуло сердце, я поняла, где нахожусь и что скоро мне отсюда уже не выйти, а возможно никогда.

"Обчистив", меня завели в другой кабинет, где сидел за столом военный. Он грубо спросил: "Ты хотела видеть начальника? Я начальник, что, не узнаешь?" Я присмотрелась и вспомнила, узнала этого человека. У нас с ним месяца три назад произошел инцидент. Это было в доме офицеров на танцах, куда я случайно попала, меня пригласил один молоденький офицер, живший у нас на квартире. Людей было много, все танцевали, веселились. Местных девушек было много, и я чувствовала себя очень уютно. Русские девушки смотрели на меня с усмешкой. Но мой спутник веселился от души, уделяя мне максимум внимания. Мне тоже стало весело. Потом мой кавалеры куда-то отошел. Заиграла музыка. Ко мне приблизился пьяный военный вовсе мне незнакомый, с папироской в зубах и большим синяком под глазом. Я, конечно, танцевать с пьяным отказывалась, за что он начал меня всячески оскорблять. Тут появился мой "офицерик", и ни слова не говоря военному (видимо тот по званию гораздо старше), увлёк меня к выходу с танцплощадки. Вдогонку я услышала, то ли в свой адрес, то ли в адрес моего кавалера: Ну, я с тобой поговорю в другом месте".

Николаю, так звали офицера, было тоже очень неприятно, По дороге домой он сказал, что знает того военного, что он следователь КГБ и что давно к нему придирается. Он извинялся, успокаивал, говорил, что все сказанное "кагэбистом" относится не ко мне. Но последние слова, сказанные пьяным танцором, оказывается, относились именно ко мне.

Все это молниеносно мелькнуло перед глазами. Я вспомнила все. Очнулась, когда он крикнул: "Ну что стоишь?! Пошла вон!" Стража, стоявшая у дверей, потащила меня куда-то, а начальник добавил: "Вниз ее". Я не помню, как в сопровождении стражи я оказалась в каком-то подвале.

Страшно не было, нет. Но было очень обидно. Как? За что? Почему? Кто имеет право, вот так, взять меня обманом, увести из дома, а теперь издеваться и оскорблять?,

Втолкнули меня в небольшую камеру. Были уже сумерки, и в начале я не могла ничего разглядеть. Я долго стояла на месте, потом кто-то пригласил меня сесть на нары, предупредив: "Если не боишься вшей, их здесь полно". Я, конечно, присела, ибо еле держалась на ногах.

В камере оказалось четыре женщины, одна из которых была мне знакома. Она была местной девушкой, успевшей выйти замуж за советского офицера, молоденького лейтенанта, по национальности почему-то норвежца, Янсена. Она была беременна и все время плакала, говоря, что ни в чем не виновата, ничего не знает. Работала она в паспортном столе, а там оказалась недостача паспортных бланков.

За стеной нашего жилища находились мужчины-арестанты. Среди них тоже оказался знакомый мне человек, литовец, работавший милиционером и живший по соседству со мной. Он был все время веселым и говорил, что скоро выйдет отсюда, и спрашивал, что передать моей маме. А что я могла передать? Все думала, за что же меня арестовали? В чем меня обвиняют? Почему не ведут к следователю? Женщины объяснили мне, что камера, где мы находимся, называется КПЗ, и что они здесь сидят уже больше недели.

Первая ночь в КПЗ была для меня самая страшная. Уснуть я никак не могла, по мне ползали вши. Я постоянно думала о маме, о сыне, о том, как им теперь плохо. На душе было очень тяжело, но все-таки теплилась в душе надежда, что разберутся. Мне казалось, что другие, наверняка, в чем-то виноваты, ведь так просто в тюрьму не забирают. Ну а меня по ошибке, ни в чем не повинную, зацепили. Ждала, что вот откроется дверь и мне скажут: "Ты свободна". Я догадывалась, что это месть начальника - того пьяного танцора, или просто помешала кому-нибудь. Дома я была не очень-то нужна. Сестры уже не было. Мы с сыном жили у мамы, и чтобы ей не мешать часто уходили просто гулять по улицам. В 1944 году, когда пропала моя сестра, я пошла на работу, так как сын вырос, а жить было не на что. Устроилась я в облисполком секретарем-машинисткой. Через несколько месяцев меня перевели инспектором в отдел социального обеспечения семей военнослужащих, а затем и старшим инспектором отдела социального обеспечения, где я проработала до самого ареста - 12 февраля 1946 года.

Сегодня, заглядывая в прошлое, мне кажется, что арестовывали людей не всегда по какой-то определенной причине. Брали и просто так, чтобы не мешали под ногами, брали в основном молодых и здоровых людей, чтобы могли работать. Очевидно, отсюда и такое беспорядочное отношение к людям.

Утром вывели всех во двор умываться. Холодная вода немного освежила меня. Хотелось кушать. Привели обратно в камеру, и мне стало очень страшно. Зарешеченное окно, но без "намордника", через него мы видим напротив здание, заселенное заключенными мужчинами. До нашей камеры нет-нет да и долетали душераздирающие крики. Как потом мы узнали, они доносились из следственных камер. Такая скука длилась около двух недель. Потом нас всех пятерых под конвоем повели в тюрьму. Дорога эта была грустной. На тебя наставлены ружья, а ты идешь, опустив вниз голову, по родному городу, по родной стране, в которой чувствуешь себя рабом. Улицы полны людей, встречаются и знакомые. Удивительно, но они стараются не смотреть в нашу сторону, не узнают тебя, не сочувствуют. Наконец

подошли к железным воротам, мимо которых я не раз проходила, будучи на воле, но никогда не обращала на них внимание.

Захлопнулась за моей спиной и эта тяжелая железная дверь. Поместили нас в настоящую камеру, в которой было очень много людей. Здесь уже окна с "намордниками", двери с глазком, параша, надзиратель за дверью. Отсюда и начинались мои тюремные "университеты", здесь я выучила специальный язык, на котором разговаривают заключенные, научилась есть баланду и молчать.

Удивительное существо человек. Известно, что в неволе некоторые птицы и животные просто гибнут, даже если их содержать в хороших условиях. А вот человек живет везде: и на воле, и в заточении. Некоторые сидели в этой камере по году, а я не могла сначала поверить, что в таких условиях можно столько прожить. Но в то же время я сама незаметно привыкла к этой жизни. Когда появились новые заключенные, в том числе и мои знакомые, я удивлялась и думала, неужели они враги? Все не верила, что вот так запросто можно оказаться здесь. Себя я по-прежнему не относила к виновным, все ждала, когда скажут "Домой!"


ГЛАВА 2. СЛЕДСТВИЕ

После долгого томления в камере вызвали к следователю и меня. Я, конечно, первым долгом начала задавать вопросы, спрашивать, за что меня арестовали. Следователей было двое, тот самый "пьяный танцор" и какой-то чернявый майор. Оба в один голос ответили: "Вопросы здесь задаем мы". Когда я снова попыталась что-то спросить, последовало громкое: "Молчи, сука!" Мне было обидно и странно. Я думала, что для того, чтобы что-то выяснить, разобраться в чем-то обязательно нужно говорить обеим сторонам. А мне "закрывали рот".

Следователи наперебой начали предъявлять мне обвинения. Говорили, что вина моя в том, что якобы я имела свидание со своим бывшим мужем и прятала его у себя. По их данным, он вроде бы проживает в Германии и является фашистским шпионом. Будто бы десантом был переброшен в Литву. Они сочли и меня немецкой шпионкой. Это, по их пониманию, подтверждалось тем, что при обыске у меня было изъято много женской одежды. Майор кричал:

"Где взяла?"

Во мне еще оставалась какая-то гордость, достоинство и я отвечала, что это одежда всей семьи, что все это заработано честным трудом. "С немцами в постели?! - не унимался майор. - Я советский офицер, а у моей жены только одно платье". В моем понятии звание майор, это большой чин в армии, и я действительно думала, что жена его должна быть прекрасно одета. А у нас еще были вещи сестры Валерии, уехавшей за границу, но я еще не знала где она и молчала.

Следствие шло тяжело. Я очень боялась, что меня будут бить. Видела многих женщин, как они со следствия возвращались в камеру избитыми, плакали. Я не понимала, что от меня хотят? Сначала кричат: "Ты будешь говорить?!" А как только я открываю рот, чтобы что-то сказать, пояснить, то сразу слышу: "Молчать!"

Мой "начальник", следователь КГБ, тот самый пьяница, Богатов, и его помощник каждый раз придумывали все новые и новые обвинения. Однажды майор сказал: " Наконец мы тебя вывели на чистую воду, у нас даже свидетели есть, как ты прятала своего мужа и парашют, на котором его немцы сюда перебросили". Сказал, что будет устроена очная ставка со свидетелями. Через какое-то время вызвали на обещанную очную ставку. К этому времени я уже знала, что под моим сердцем бьется новая жизнь. Поделилась с соседками по камере, очень волновалась. Они же сказали, что я должна радоваться и посоветовали, обязательно сообщить об этом следователю. С этим я и пошла на очную ставку.

За столом сидел совсем другой человек. Он был литовец, более того, знавший меня хорошо. Он не скрыл этого, спросил как самочувствие. Тут я ему и выложила о своем положении. Он сочувственно покачал головой и сказал, что это усугубляет мое и их положение. Позвали свидетеля. Им оказалась женщина, литовка. Мы были с ней знакомы, фамилию правда не помню, а звали ее Стася, она работала портнихой. Стася была очень взволнована, это было видно по ней. Следователь спросил, знает ли она меня. Свидетельница, пожав плечами, ответила "нет". Она твердила, что фамилию и имя знает хорошо, но я не та женщина, за которую следователи меня принимают, что я не Вайшвиллене Нина. Она якобы светловолосая и светлоглазая, большая модница. Я сначала растерялась, как же так - она не знает меня? Стала говорить ей, что я - это я. Следователь начал спрашивать, видела 
 
     
 
     
 
 
 
     
  подпишитесь на наши новости в Telegram  
     
 
 
 
     
   
 
Назад Вперед
 
 
 
 

Энциклопедия Колымского края

 
 
 
Песни о Магадане
Популярное на сайте

9 марта 2009 Песни о Магадане

Музыкальные произведения разных лет, посвященные Магадану и колыме

 
 

Горнодобывающие предприятия Магаданской области

По данным Государственного баланса на 01.01.2006г. по Магаданской области учтено 1275 месторождений золота, в том числе коренные месторождения - 33, россыпные - 1241

 
 

Флаг и герб города

За основу герба города Магадана принят герб, утверждённый решением IX сессии XI созыва Магаданского городского Совета депутатов трудящихся от 18 июня 1968 года, автор проекта герба - художник Мерзлюк Н.К.

 
 

Расписание движения автобусов по области

Диспетчер городского автотранспорта: 62-57-97
Справочная городского автовокзала: 62-28-97

 
 
 
 
 

Лента новостей

читать всю ленту новостей
 

 
DPO3052- осциллограф с цифровым люминофором Tektronix (DPO 3052) А мы поможем вам выбрать осциллограф из всего многообразия именно тот, который будет полностью соответствовать вашим требованиям. Для тех специалистов, которым нужен профессиональный надежный осциллограф с гарантированным обслуживанием, дополнительными принадлежностями и аксессуарами наша компания предлагает более 400 моделей различных осциллографов.
 

Еще о Колыме →

 

Колымский фотоальбом

вся красота нашего колымского края
   

Кто есть кто в регионе

политики, ученые, общественные деятели, руководители

   

Галерея славы и почета

люди внесшие вклад в развитие и освоение региона

   

А.Смирнов "Тайны города"

прочитав эту книгу, вы откроете для себя Колыму с неожиданной стороны

   
 
 

 

 
 
Фракции Магаданской областной Думы

Фракции Магаданской областной Думы

В Магаданской областной Думе VI созыва действуют четыре фракции
 

 
Экономика города. Общие сведения

Экономика города. Общие сведения

В сложных макроэкономическх и геополитических условиях 2015 года экономика муниципального образования «Город Магадан» развивалась разнонаправлено, при этом социально-экономическая ситуация оставалась стабильной.
 

 
Демография и рынок труда Магадана

Демография и рынок труда Магадана

Численность постоянного населения муниципального образования «Город Магадан» на 1 января 2016 года по утвержденной статистической информации составила 98,9 тыс. человек или 67,6% от численности населения Магаданской области
 

 
Детские сады Магадана

Детские сады Магадана


 

 
 
 
     

 

При полном или частичном использовании материалов, ссылка (гиперссылка) на "КОЛЫМА.RU" обязательна. По всем вопросам работы портала и по размещению рекламы обращайтесь:
тел. (4132) 626802,+7964 455 1698.

© ООО ИА "КОЛЫМА-ИНФОРМ"  2000-2015 г.
Свидетельство о регистрации СМИ ИА № ФС 77-27833 от 19 апреля 2007 года выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.
[email protected]. ICQ 65503543