День в истории Колымы понедельник 27 февраля

Завершился переход из Нагаево в Хабаровск 12 магаданских лыжников-пограничников (1935)
г.Магадан - численность населения 102,7 тыс. человек. Расстояние до Москвы - 7100 км
 
 

На главную » Магадан » » Вадим Стародубцев "Люди, годы, Колыма"

 

Колымская литература

Вадим Стародубцев "Люди, годы, Колыма"
 

Вадим Стародубцев "Люди, годы, Колыма"
 

Версия для печати    Отправить сообщение об ошибке

 
 
Стародубцев Вадим Григорьевич родился в декабре 1911 года в Донбассе в учительской семье. С 14-ти лет работал в шахтах лампоносом, крепильщиком, электриком. Учился на рабфаке Днепропетровского горного института, окончил Киевское бронетанковое училище. С 1934 года служил на Дальнем Востоке. В декабре 1937 года лейтенант Стародубцев был осужден военным трибуналом Приморской группы ОКДА за контрреволюционную пропаганду, в июне 1938 года оказался на Колыме. Здесь, отбыв срок наказания, работал по вольному найму, прославился как шофер-стахановец, позднее возглавлял автотранспортные и горные предприятия Дальстроя.

Посвящаю сыновьям Виталию и Игорю, для которых Колыма стала Родиной... С чего начинается Родина для них? Пусть рассудят сами.
Автор

Глава первая

В мае 1932 года я был призван в танковые войска по партийно-комсомольскому набору через Горловский райвоенкомат Донецкой области. Стал служить во 2-й отдельной механизированной бригаде, некоторое время в 1934 году исполнял обязанности адъютанта для особых поручений при командире-комиссаре бригады полковнике Иване Дмитриевиче Васильеве.

В апреле 1934 года бригада была переформирована и передислоцирована из Киева в Уссурийск на Дальнем Востоке. Целый месяц тащился наш эшелон через всю Россию. Наконец, прибыли на место назначения. Согласно приказу в состав бригады вошел и 26-й отдельный танковый батальон, который был дислоцирован здесь ранее.

Через несколько дней после прибытия комбриг вместе со штабом бригады совершил смотр, инспекцию и прием в состав бригады этого батальона. Помню, как докладывал командир батальона командиру-комиссару бригады, особенно запомнился он мне тем, что на его груди сверкал орден Красного Знамени, что в то время было большой редкостью. Потом мне приходилось по делам службы общаться с Яковом Емельяновичем Гладких, и я узнал, что он был участником "железного потока", описанного замечательным советским писателем Александром Серафимовичем. Гладких, ставший прототипом Алексея Приходько, служил адъютантом у Ковтюха и за боевые заслуги был награждён этим орденом.

В 1937 году, узнав о том, что Ковтюх арестован как враг народа. Гладких из Уссурийска послал телеграмму на имя Сталина, в которой протестовал против ареста Ковтюха, считая это возмутительной провокацией против своего бывшего командира. Через несколько дней после отправки телеграммы Гладких и сам был арестован, и тоже как враг народа.

О дальнейшей судьбе Якова Гладких мне поведал его родной брат Андрей Емельянович через много лет, в 1949 году, когда я был уже начальником, а он моим заместителем на прииске "Беличан" Западного горнопромышленного управления Дальстроя. После многомесячного следствия с применением пыток и надругательств Я. Е. Гладких был осужден на пять лет лишения свободы по статье 58-10 (контрреволюционная пропаганда) и весь срок "от звонка до звонка" отработал на лесозаготовках в Карелии. В 1957 году он был реабилитирован, ему вернули орден Красного Знамени и военное звание майора. Остаток дней своих он провел в родной станице Каневской на Кубани, здесь он и похоронен.

В начале 1937 года во 2-й отдельной механизированной бригаде, дислоцированной в городе Уссурийске, начались массовые аресты командно-политического состава. Каждый день в подразделениях бригады проходили митинги с сообщениями о разоблаченных и арестованных врагах народа, а 2 августа был арестован и я, лейтенант этой бригады Стародубцев В. Г. Мне предъявили обвинение по статье 58-1 "б" - измена родине, совершенная военнослужащим. До декабря велось так называемое следствие - с применением физического воздействия, моральным унижением и посулами освободить, если я i подпишу протокол допроса, составленный следователем. Из меня "выколачивали" признание моей вины и показания о якобы известных мне фактах контрреволюционной деятельности нашего комбрига полковника Васильева Ивана Дмитриевича, оказавшегося, по словам следователя, искусно замаскированным врагом народа. Никаких признаний и показаний от меня не добились.

Пройдет четыре с половиной года, я уже отбуду свой срок и выйду на свободу. В конце мая 1942 года, когда я вернулся из рейса в Магадан и, сдав путевой лист и документы к нему, намеревался поставить машину на ТО-1 и отправиться отдыхать, кто-то (я даже не успел разглядеть лицо этого человека) сунул мне записку. Развернул ее и прочитал: "Лейтенант, если можешь, помоги - дохожу. Работаю шурфовщиком в Челбаньинском разведрайоне". Подписи не было, но мне ее и не надо было, почерк моего комбрига Васильева Ивана Дмитриевича я еще не забыл. Немедленно развернулся, заехал в общежитие, собрал все, что у меня было в тумбочке из еды и курева, и поехал к хорошо знакомому мне Челбаньинскому разведрайону. Это в 12-ти километрах от Сусумана, по трассе на Аркагалу. Подъезжая, увидел в километре от трассы большую группу заключенных, работавших на проходке разведочных шурфов (в шестидесятые годы здесь будут стоять драги прииска им. Чкалова). Тут раздался окрик часового:

- Стой! Стрелять буду!

Остановился, попросил позвать начальника конвоя. Подошедшему сержанту представился, сказал, кто я. Оказалось, что он читал в газете "Советская Колыма" статью обо мне и брате Игоре, в которой рассказывалось о наших стахановских методах работы. Видимо, поэтому он отнесся ко мне с доверием. Угостил сержанта "Казбеком" (для упрочения доверия) и рассказал о цели приезда. Он подозвал бригадира заключенных, и тот рассказал, что знает о посланной мне записке и, более того, сам принимал участие в ее пересылке, но... Васильева И. Д. в бригаде уже нет - два дня назад, ночью, его забрали из барака, где проживает бригада. Бригадир тогда же высказал предположение, что "этот танкист в высоком чине" уже едет на фронт. Предположение как бы подтверждалось ходившими в то время слухами о том, что в некоторых лагерных подразделениях отдельных заключенных "выдергивали" - по личному распоряжению Сталина - и возвращали им их воинские звания. Потом это подтвердилось, помните, и в романе Константина Симонова - на примере Серпилина.

Видимо, судьбе было не угодно, чтобы состоялась еще раз моя ж встреча с командиром. Отдал я бригадиру все, что привез для Васильева, и уехал. А Васильев И. Д., кажется, промелькнул для меня в последний раз в нескольких кадрах кинофильма "Третий удар" как командир танкового корпуса в боях за Мелитополь. Но этот фильм я видел уже после войны.

А на следствии в 1937-м, поскольку доказать обвинение в измене родине не удалось, против меня было сфабриковано новое "дело", теперь уже подпадающее под действие статьи 58-10 (контрреволюционная пропаганда). Нашелся и свидетель - некто А. Карбовский, пом. начальника политотдела бригады по комсомолу. 11 декабря 1937 года состоялось закрытое заседание военного трибунала Приморской группы Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии, на котором меня приговорили к семи годам лишения свободы с последующим поражением в правах на три года, лишили воинского звания.

До мая 1938 года я содержался в тюрьме города Уссурийска в ожидании результата рассмотрения кассационной жалобы, отправленной в Военную коллегию Верховного суда

СССР. Ее определением от 23 мая 1938 года срок лишения свободы был мне снижен до трех лет с формулировкой "ввиду нецелесообразности столь длительной изоляции от общества", снижен был и срок поражения в правах - с трех до двух лет. Но понадобилось еще почти двадцать лет, чтобы признать мою полную невиновность в каких-либо преступлениях - 12 апреля 1957 года Пленум Верховного суда СССР отменил и приговор военного трибунала Примгруппы войск ОКДВА, и определение Военной коллегии, я был полностью реабилитирован. Но до этого момента еще предстояло дожить.

Через несколько дней после объявления мне определения Военной коллегии я был этапирован на пересылку Севвостлага, на "Чуркин мыс". Пройти это "адово чистилище", выжить и не потерять человеческий облик помогло то, что я влился в среду бывших военнослужащих - танкистов, летчиков и моряков - численностью в 25 человек. Группа сосредоточилась в углу одного из бараков. Была занята "круговая оборона", круглосуточно, сменяя одно другое, дежурили звенья по пять человек, они пресекали все попытки блатарей и лагобслуги нарушить наш "суверенитет" и обокрасть кого-либо из нас.

После посадки на пароход мы сохранили целостность нашей группы, организованно, на всю группу, получали пайки, питьевую воду, баланду и делили их, сообразуясь с физическим состоянием каждого. Более ослабленным выделялся лишний глоток воды, сухарь. Возглавлял нашу группу капитан-лейтенант Тихоокеанского флота по имени Борис (своей фамилии он не назвал). На пересылке в Магадане всех "рассортировали", направили в разные этапы, и больше нам не пришлось ни встретиться, ни узнать что-либо друг о друге.

После 15-суточного плавания пароход "Дальстрой" (столь большая длительность рейса объясняется тем, что был заход в Петропавловск-на-Камчатке, где с палубы были сгружены катера и другие крупногабаритные грузы) причалил к пирсу порта Нагаево. Началась выгрузка из трюмов около восьми тысяч заключенных, доставленных этим рейсом. Увиденная на пирсе картина и сейчас стоит перед глазами: отвесная сопка, стекающая с нее вода - и лежащие кругом люди, пьющие воду из кюветов и луж под ногами. До прибытия парохода в бухту Нагаева его пассажирам трое суток совершенно не выдавали питьевой воды и никакой пищи. Попытки конвоя построить заключенных в колонну, несмотря на команды, стрельбу, рычание многочисленных овчарок, избиение прикладами лежащих и пьющих из луж грязную воду, не увенчались успехом, и только когда была утолена жажда, начали люди постепенно подниматься с земли и строиться в колонну.

В третьей декаде июня 1938 года я был доставлен на прииск "Мальдяк". Эти места, как и другие, им подобные, печально знамениты так называемыми "гаранинскими расстрелами". До нас уже дошла информация, что на этом прииске за одну ночь было расстреляно 76 (по другим данным, 176) человек, без суда и следствия за "контрреволюционный саботаж". Возглавлял и руководил этой акцией полковник Гаранин - заместитель начальника Дальстроя и начальник управления Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛ). Доказательством состава преступления служила справка нормировщика участка о том, что заключенный (Ф. И. О.) систематически не выполняет технические нормы выработки. Как правило, в число этих "саботажников" попадали больные, физически слабые и доведенные до состояния дистрофиков заключенные, так называемые "доходяги".

Позже я узнал, что на прииске "Мальдяк" содержалось около 25-ти тысяч заключенных в трех лагерных пунктах. Я был определен в лагпункт № 1. Что он из себя представлял? Несколько десятков палаток размером 7х21 м, обнесенная колючей проволокой территория - примерно 300х400 м, сторожевые вышки по углам и периметру, центральная вахта и арочные ворота, пищеблок под навесом. Были еще какие-то хибарки, в которых резмещались санчасть, пекарня, хлеборезка, баня и изолятор. Был и "туалет" в одном из углов зоны, от которого исходило удушающее зловоние и над которым роились тучи мух и комаров.

Каторжный режим работы - по 12-14 часов в сутки, отсутствие кипяченой воды и других самых элементарных санитарных условий служили причиной многих заболеваний, в том числе и желудочно-кишечных. Цинга и дизентерия уносили ежедневно сотни человеческих жизней. Этому способствовал и внутрилагерный произвол со стороны бригадиров и лагерной, довольно многочисленной обслуги (старост, нарядчиков, хлеборезов, поваров, медбратьев и т. д.). Все они, как правило, состояли из уголовников-рецидивистов и называли себя "друзьями народа". Произвол этот осуществлялся, конечно, не без ведома лагерной администрации. И в этом аду предстояло выжить и не погибнуть!

Нас, 25 человек, доставленных этапом на одной автома' шине, рассортировали по разным бригадам. Сделано это было по "оперативным" соображениям, поскольку конвой усмотрел в нашем независимом поведении во время трехсуточного пути от Магадана до прииска какое-то нарушение режима.

Нарядчик привел меня в бригаду Байдукова и сдал "адъютанту" бригадира. Тот, тоже из блатных, "любезно" указав на одно из свободных мест на нарах второго этажа, предложил размещаться. Не ожидая дополнительного приглашения, я залез на нары, подложил под голову матрацную наволочку со своими вещами, сохраненными на пересылках во Владивостоке и Магадане, и мгновенно заснул. За время трехсуточного пути дремать приходилось лишь сидя, с поджатыми к животу коленями, а после Спорного из-за того, что этот участок дороги еще только строился, много раз всем приходилось вылезать из машины и толкать ее - тут и вовсе не поспишь. Кормежка за это время была дважды: дали по 600 граммов хлеба и черпаку баланды на Атке и в Спорном.

Проснулся от энергичных толчков соседа по нарам. Познакомились, разговорились. Оказалось, что он тоже танкист, служил в 32-й бригаде, дислоцированной в с. Монастерище, я бывал там неоднократно, даже общие знакомые нашлись.

Фамилия его была Голубев, имел воинское звание капитана, осужден по ст. 58-10, срок семь лет.

Оказывается, пока я спал, уже были попытки вытянуть из-под моей головы "сидор", и только благодаря тому, что сосед бодрствовал, вещи остались, целы.

- Что в сидоре твоем? - спросил Голубев.

- Кожаное пальто, полушубок, меховой танкистский комбинезон, хромовые сапоги и так, по мелочам...

У Голубева тоже был такой набор "танкистской спецодежды", но на пересылке "Чуркин мыс" блатные его "увели". Голубев мне и говорит:

- Не успеем мы заснуть, как сидор сопрут. Попытаешься сопротивляться - пырнут ножом. Лучше добровольно отдать мешок бригадиру Байдукову - видишь, он сидит в одних кальсонах и сейчас ему нечем платить в игре, которая идет в "красном углу".

Не мешкая, слезаю с нар, беру свой сидор и, подойдя к играющей компании, состоящей из лагерной "элиты", бросаю его к ногам бригадира со словами:

- Бригадир, возьми на счастье!

Картежная игра, начавшая было затухать, возобновилась. Постояв несколько минут возле играющих, я отправился к своему месту, лег на голые нары из жердей и снова уснул. Сколько проспал, поминутно вздрагивая от кошмарных сновидений, не знаю. Был разбужен дневальным и последовал за ним по вызову бригадира, так как они "пожелали меня видеть немедленно". Байдуков бесцеремонно раздвигает своих сокартежников, все они изрядно пьяны, усаживает меня рядом за "сервированным" столом и говорит:

- Сынок, угостил бы спиртом, но его уже нет. Ешь, что есть на столе, пей чай. Вон, посмотри, - он показал на целую гору вещей, состоящую из кожаных пальто, костюмов, сорочек, сапог, прочей одежды, - все это я выиграл в буру. У тебя, сынок, легкая рука!

Съел банку тушенки, выпил пару кружек чая со сгущенным молоком (и все это на виду смотрящих на меня полуголодных людей) и был "благосклонно" отпущен досыпать. Картежная игра прекратилась, поскольку у Байдукова не стало платежеспособных партнеров.

Бригада, состоявшая из 160-180 человек, была разделена на два равных звена и обеспечивала круглосуточную работу одного из промывочных приборов. На утреннем разводе я был определен бригадиром в звено первой смены пробутор-щиком на шлюз, что было очень привилегированной и, главное, легкой работой. Основная же масса бригады были "тачечники", которые рысью катали тачки с грунтом по дощатым трапам из забоя до бункера промприбора. Как только где-то происходил сбой в ритме подачи грунта, вступали в действие горный мастер, бригадир, звеньевой и охранники, применяя к виновнику сбоя ритма "стимулирующие средства" -палки, приклады, ругань.

Эта каторжная работа при высоких нормах была под силу не многим, а только привыкшим с детства к физическому труду. Были в бригаде и такие - в основном крестьяне, осужденные после массовой коллективизации. Остальные (и их было большинство) этих нагрузок, да еще при еженедельно пересматриваемых нормах - в сторону их увеличения, не выдерживали, попадали, в лучшем случае, в разряд "доходяг" или прямо в могилу. За июнь - октябрь бригада трижды обновлялась и пополнялась за счет новых этапов, так как потеряла чуть ли не половину первоначальной численности.

Была и частая смена горных мастеров из числа вольнонаемных. Одних сменяли за недостаточную требовательность к зекам, другие тоже разоблачались как враги народа.

Сосед по нарам танкист капитан Голубев резюмировал мое назначение пробуторщиком так:

- На лбу у тебя было написано катать тачки, не будь твоего сидора и не отдай ты его "на счастье" бригадиру. Стал бы ты моим коллегой-тачечником и ушел бы через два месяца под сопку от дизентерии.

Через два месяца не стало и его.

Кроме обслуживания промприбора в обязанности бригады входило и снабжение своего жилья дровами. Окончив смену, все звено под конвоем отправлялось в один из распадков на заготовку дров - на расстояние трех-пяти километров. Здесь каждый выламывал жердь из сухостоя и тащил ее на плече в лагерь. Без дров через вахту не пропускали, особенно если дрова предназначались для пищеблока. На это уходило еще часа два, сверх двенадцати часов работы. Периодически проводилась и "культурно-воспитательная" работы, которая заключалась в оглашении на утренней и вечерней поверках приказов о расстрелах и (реже) демонстрации трупов застрелянных беглецов.

А в двадцатых числах сентября замерзла речка Мальдяк, замерзли и полигоны. Промывочный сезон практически закончился. Бригада демонтировала прибор, готовилась к вскрыше торфов на полигонах будущего года. Здесь мне уже не предвиделось блатной работы, да и бригадир Байдуков, видимо, считал, что он уже полностью рассчитался со мной за подаренные ему вещи, и не проявлял ко мне прежнего интереса, хотя и щеголял по-прежнему в моем меховом танкистском комбинезоне.

Совсем неожиданно для меня на одном из утренних разводов в середине октября последовала команда начальника лагпункта: "Стародубцев, выйти из строя!" Бригаду конвой увел на полигон, а меня нарядчик сопроводил в приисковый автопарк и сдал его начальнику Рябову. Тот спрашивает:

"Шофер?". Отвечаю: "Да, первого класса. Бывший лейтенант 2-й Мехбригады". - "Статья, срок?" - "58-10, срок 3 года, конец срока 2 августа 40-го года".

На этом знакомство закончилось. Показывает в окно на одну из стоящих автомашин - ЗИС-5, дрововозку, замороженную и на спущенной резине, велит ее заводить и ехать с представителем, то есть охранником, стоящим здесь же, на лесозаготовительный участок за дровами.

После осмотра машины выяснилось, что нет аккумулятора, шоферского инструмента... Поблизости никого нет, спросить некого, а еще интереснее узнать: кому я обязан за этот перевод? задержусь ли - ведь это же спасение... надолго ли?..

Пока я рылся в кабине под сидением в поисках инструмента, ко мне подошел какой-то незнакомый: "Скоро будешь готов к рейсу?" - "Так, гражданин начальник, - говорю, -нет ни аккумулятора, ни инструмента, даже балонного ключа нет..." Он перебил: "Какой я тебе начальник! Я такая же сволочь, как и ты, только в чине механика гаража. Фамилия моя Бланке, и можешь называть товарищем".

Он сказал, что в землянке у автоэлектрика Стеблова я должен взять аккумулятор и весь инструмент и поторопиться, поторопиться, чтобы засветло уйти в рейс. Через два часа, разогрев по колымскому методу, то есть разложив костер под картером двигателя, машину, накачав спущенную резину, поехал с охранником на ЛЗУ в сторону прииска "Ударник". Мой "представитель" оказался довольно словоохотливым и даже угостил меня папиросой.

Согласно записи в путевом листе я должен был сделать три рейса - больше, как я потом выяснил, шоферы из "друзей народа" и не делали. А я в первый же день, вернее, за первые сутки, сделал семь рейсов, и так как все дрова предназначались для казармы и столовой ВОХР, то был "премирован" пачкой махорки и обедом и ужином в той же столовой.

О Бланке Гаймэ Гаковэ. Кубинец по национальности. В 1932 году, как член ЦК компартии Кубы, за участие в подготовке свержения правительства Батисты был приговорен к смертной казни на электрическом стуле. Сидел в камере смертников, ждал утверждения приговора. Товарищи организовали ему побег, и в угольном бункере одного из пароходов он прибыл в Гамбург. Советское правительство предоставило ему право политического убежища. В Москве он работал главным механиком Внуковского аэропорта, в 1937 году был арестован и осужден как СОЭ (социально опасный элемент) на пять лет лишения свободы. Этапом, на восемь месяцев раньше меня, был доставлен на прииск "Мальдяк". До суда на Кубе Бланко работал шеф-монтером фирмы "Дженерал электрик", объездил много стран, куда эта фирма поставляла свое оборудование.

После окончания срока Бланке работал главным механиком приисков имени Чкалова, "Октябрьский", "Комсомолец" "Адыгалах" вплоть до 1970 года. В 1958 году он был реабилитирован. Сейчас Гаймэ уже нет в живых, жена и двое его детей живут в Белоруссии.

Ну а я в лютые морозы возил дрова, урывками спал и питался в бараке лесозаготовителей, а также в кабине автомобиля во время погрузки и разгрузки. В конфликты ни с кем не вступал, старался не попадаться на глаза лагерному начальству, которое с "завидной" регулярностью и периодичностью (после очередной проверки по использованию зеков из числа осужденных по каэровским статьям и с целью пополнения поредевших рядов на горных работах) пыталось и меня загнать в эти поредевшие ряды. Систематически изымалась рабсила из механического, строительного цехов, ЛЗУ и других подсобных производств. В то же время бригадиры и особенно лагобслуга - "друзья народа" - были неприкосновенны.

К зиме сильно поредели и шоферские кадры, так как работа в тех условиях и для шоферов была такой же каторжной, как и на горных полигонах.

Если на последних в морозы ниже 50 градусов дни актировались, то на шоферов это не распространялось. В рейс отправляли - часто и с помощью мордобоя, угрозы отдать под суд за контрреволюционный саботаж и даже на неисправных и без тормозов автомашинах - и в 60-65 градусов. Сколько их, шоферов-бедолаг, замерзших у неисправных автомашин, угоревших в кабинах, покоится в колымской земле? Тоже не десяток и не сотня.

В ту первую зиму на "Мальдяке" и я не раз обмораживал руки при устранении неисправностей, особенно - с подачей горючего, так как бензоколонок на прииске не было и заправка производилась ведрами из емкостей, в которые попадала вода, снег и прочее...

Но вот наступил 1939 год. Конечно, не было поздравлений и новогоднего застолья, но голодным я тоже не был. Подкармливали в столовых, пекарнях и, особенно, когда привозил сухие дрова. Одет был по сезону и в валенки, а не чуни, как большинство лагерников. Еще месяца два работал на дрововозке, уже полностью адаптировался к колымской зиме, внес ряд рацпредложений по подогреву кабины и против замерзания лобового стекла.

В начале марта машина была переоборудована для перевозки длинномера с того же ЛЗУ, где теперь была устроена и пилорама. Стройцех и горные участки начали строительство промывочных приборов для нового сезона. Теперь я был в распоряжении начальника стройцеха и официально состоял на котловом довольствии в бригаде ЛЗУ. К этому времени меня уже заметили как хорошего, добросовестного работника и руководители прииска. Убедились, что бежать мне из лагеря нет смысла, не был я замечен и в контактах с лицами, готовившимися к побегу. По личному распоряжению начальника прииска Нагорнова Федора Вячеславовича "охота" на меня со стороны лагерной администрации прекратилась.

О начальнике прииска Нагорнове Ф. В. и других руководителях - в смысле участия их в жестокостях, беззаконии и садизме. Об этом много пишет В. Шаламов в своей "новой прозе". Начальника прииска "Мальдяк" Нагорнова Ф. В. все называли царем Федором, и он действительно на царька 
 
     
 
     
 
 
 
     
  подпишитесь на наши новости в Telegram  
     
 
 
 
     
   
 
Назад Вперед
 
 
 
 

Энциклопедия Колымского края

 
 
 
Песни о Магадане
Популярное на сайте

9 марта 2009 Песни о Магадане

Музыкальные произведения разных лет, посвященные Магадану и колыме

 
 

Горнодобывающие предприятия Магаданской области

По данным Государственного баланса на 01.01.2006г. по Магаданской области учтено 1275 месторождений золота, в том числе коренные месторождения - 33, россыпные - 1241

 
 

Флаг и герб города

За основу герба города Магадана принят герб, утверждённый решением IX сессии XI созыва Магаданского городского Совета депутатов трудящихся от 18 июня 1968 года, автор проекта герба - художник Мерзлюк Н.К.

 
 

Расписание движения автобусов по области

Диспетчер городского автотранспорта: 62-57-97
Справочная городского автовокзала: 62-28-97

 
 
 
 
 

Лента новостей

читать всю ленту новостей
 

 
Настольные наборы из мрамора отлично подойдут руководителю, письменный набор.. Настольный набор из мрамора- это идеальный вариан подарка руководителю. Людям ценящим природную красоту, письменный набор будет постоянно дарить радовать и настроение. Так как главная задача настольного письменного набора из мрамора это хранить порядок на рабочем месте, набор идеально подойдет людям проводящим очень много времени за своим столом.
 

Еще о Колыме →

 

Колымский фотоальбом

вся красота нашего колымского края
   

Кто есть кто в регионе

политики, ученые, общественные деятели, руководители

   

Галерея славы и почета

люди внесшие вклад в развитие и освоение региона

   

А.Смирнов "Тайны города"

прочитав эту книгу, вы откроете для себя Колыму с неожиданной стороны

   
 
 

 

 
 
Фракции Магаданской областной Думы

Фракции Магаданской областной Думы

В Магаданской областной Думе VI созыва действуют четыре фракции
 

 
Экономика города. Общие сведения

Экономика города. Общие сведения

В сложных макроэкономическх и геополитических условиях 2015 года экономика муниципального образования «Город Магадан» развивалась разнонаправлено, при этом социально-экономическая ситуация оставалась стабильной.
 

 
Демография и рынок труда Магадана

Демография и рынок труда Магадана

Численность постоянного населения муниципального образования «Город Магадан» на 1 января 2016 года по утвержденной статистической информации составила 98,9 тыс. человек или 67,6% от численности населения Магаданской области
 

 
Детские сады Магадана

Детские сады Магадана


 

 
 
 
     

 

При полном или частичном использовании материалов, ссылка (гиперссылка) на "КОЛЫМА.RU" обязательна. По всем вопросам работы портала и по размещению рекламы обращайтесь:
тел. (4132) 626802,+7964 455 1698.

© ООО ИА "КОЛЫМА-ИНФОРМ"  2000-2015 г.
Свидетельство о регистрации СМИ ИА № ФС 77-27833 от 19 апреля 2007 года выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.
kolyma-inform@yandex.ru. ICQ 65503543